Черноморский флот: реальная угроза или политологический рудимент? Часть 2

Да уж, что страдания, жизнь в убогости и нищете, желания и мечты этого воистину многострадального народа – это как бы за скобками, за их «научными изысками» похожими на наукоподобный бред.

 Из этих же, якобы «системных поисков» и рассуждения о «неповторимости и исключительности» русского православия, странным образом принципиально отличного от мирового Православия. Квазинаучные соискатели «русской православной исключительности» не обращают внимание на безумные рецидивы огосударствления русской Православной Церкви в 18 и 19 веках. Им, якобы, неведомы факты почти поголовного унижения и даже уничтожение некоторых конфессий, являющихся традиционными для разных территорий подвластных Кремлю. А робкие попытки восстановления исторической справедливости, например, возрождения Украинской Греко-католической церкви, трактуются как утеснение Русской Православной церкви.

 Российские идеологи трагически закатывают еще вчера атеистические глаза и упорно замалчивают факты массового мученичества и истребления церковнослужителей, массового варварского уничтожения исторических церковных сооружений коммунистами в 20 веке, поголовную ка-гэ-бизация церковных иерархов.., преступного государственного требования, с согласия церковных служак, обязательного доносительства Таинства Исповеди секретным службам… Все эти преступные действия были совершены как бы внешним врагом, а совершившие эти злодеяния, как бы, — не правоприемники нынешних коммунистов и их современных попутчиков, а кто-то, проживающий далеко за границами «русского мира».

 Но ведь без признания этих грехов и покаяния перед своим народом – все эти и тайные, и явные преступления в современном мире моментальных ЭСМИ грозят реальной гибелью Русской Христовой Церкви. Однако, вместо покаяния, из тьмы идеологического тумана, слышатся уверенные голоса современных имперских идеологов, что и это, навязанное и осуществленное русской и коммунистической властью мученичество, — едва ли не Великий Путь, через страдание и боль, гибель и варварское, буквально сатанинское унижение народа русского (и украинского, и белорусского…) и есть дорога воссоздания Русской Православной Империи.

 Самой справедливой Империи на Земле.

 Страшно подумать, открыто критикуя и запугивая православное население распространением идей ПОЛИТИЧЕСКОГО ИСЛАМА, российские идеологи не замечают, что процессы, происходящие в РПЦ, все более и более напоминают «строительство» института ПОЛИТИЧЕСКОГО ПРАВОСЛАВИЯ.

 Эти идеологические выбрыки описываются исключительно для того, чтобы читатель осознал, как действует современный механизм гуманитарного давления не только на свой народ, но и на народы соседних стран и, прежде всего, на украинцев. И пусть никого не успокаивает беспрерывно звучащие из Москвы заклинания о народах-братьях, о славянском единстве… Это только и только заклинания.

 Даже у реальных родных братьев по крови и родителям: и разные дома, и разные семьи, и разные дети…, и разные интересы. А дружить можно и в горе, и в радости.., но даже тайны семейные у каждого свои. Что уж говорить про страны и народы?

 Так что современные позывы российского неоколониализма и реваншизма выглядят достаточно неуклюже и весьма неправдоподобно, но они — часть нового витка идеологической напряженности, направленной против Украины. Необходимо только помнить, что у рафинированных идеологов-профессионалов Российской Империи-Федерации-СССР многовековой опыт идеологической обработки, как своего народа, так и населения сопредельных стран, а у Украины такого опыта нет.

 И именно поэтому чрезвычайно важно понимать, как действует давно налаженный механизм психологического воздействия, каким образом идеологи современного российского реваншизма, используя опыт прошлого, «раскручивают» гражданское противостояние и убеждают часть мирного населения территории воспринимать, казалось бы, бредовые и устаревшие политические фантазии, военные и стратегические идеи и опасения прошлых поколений, как современные угрозы и чаянья народов.

 В этом ряду и 20-летняя идеологическая компания, связанная с Черноморским флотом.

 Созданный в конце 18-го столетия Черноморский флот был главным военным аргументом против Турции, но вовсе, как бы сегодня сказали, не геостратегической военной единицей для доминирования на Юго-Востоке Европы. Реальным военным аргументом могла быть и была исключительно армия.

 Идеологемы, связанные с ЧФ и Севастополем, вначале как «несокрушимого форпоста отечества», позже как «героического защитника», еще позже «города русской славы», а ныне «оплота России на южных рубежах триединого русского народа» продолжают беспрерывно тиражироваться и трагическим образом раскручивать межнациональное противостояние. И хотя все эти постулаты — обыкновенная ахинения, не имеющая под собой никакого основания и обоснования, она легко вписывается в другие близкие идеологические «фокусы» современных российских идеологов и легко воспринимается большой массой ностальгирующего по прошлому населения постсоветского пространства.

 Если же внимательно проанализировать всю двухвековую историю существования Российского Черноморского флота, то станет ясно, почему гибель флота и поражение в Крымской войне 1884-85 гг. оказались столь болезненными для царизма. Это был один из краеугольные постулатов имперской идеологии «жертвенности во имя спасения». Однако после затопления в Ахтиарской бухте Черноморской эскадры в 1854 году Черноморский флот никогда больше не имел стратегического значения.

 В Первой мировой войне противостояние на морском театре боевых действий было таковым, что ни одна из сторон не могла взять верх. Обстрел береговых укреплений в районе пролива Босфор и бомбардировка Варны – практически не имели значения. Паритет определялся не силой флота, а отсутствием маневра.

 Не вдаваясь в подробности бесславного торга вокруг Черноморского флота между Советской Россией, Центральной Радой Украины, Германией и Антантой с октября 1917 по июль 1920 года, можно напомнить лишь то, что Врангель в 1920 году вывел из Севастополя в Бизерту (Тунис) 120 кораблей (и вспомогательных, и боевых), это и было полным и окончательным уничтожением флота.

 Впрочем, это никак не сказалось на факте существования советского государства. Из этого можно сделать только один вывод – ЧФ уже тогда не имел стратегического значения для СССР, того значения, о котором так пекутся нынешние имперские политики. И подтверждением этого могут служить два факта: приобретение накануне Второй мировой войны у фашистской Италии самого быстроходного на Черном море боевого корабля-лидера "Ташкент" со скоростью хода более 40 узлов, и благополучно пропущенного через все проливы из Балтики линкора "Севастополь". Весь флот к середине 1941 года состоял из приблизительно 50 единиц крупных надводных боевых кораблей, 47 подводных лодок и 84 торпедных катеров. Надводные корабли почти всю войну простояли в портах Поти и частично в Батуми, а подводные лодки и торпедные катера были уничтожены гитлеровцами в самом начале войны.

 Но не в количестве дело и даже не в качестве, а во многих и многих других факторах. В сложившихся обстоятельствах ЧФ имел скорее мощное идеологическое значение, чем стратегическое. Во Второй мировой войне не флот совершил военный перелом на черноморском театре военных действий, а сухопутная армия. Флот в ходе военных действий на Черном море имел лишь исключительно вспомогательное значение. А после войны, запертый контролируемыми Турцией проливами, но бережно сохраненный престарелыми коммунистическими реваншистами, он играл роль "красавца- культуриста" для демонстрации силы, почти исключительно, — своему собственному народу.

 Итак, российская геостратегия и геополитика относительно Черноморского региона, базирующаяся на современном состоянии ЧФ – это обыкновенный идеологический блеф.

 Почему, например, страны Черноморского бассейна не воспользовались ситуацией, возникшей в связи с проблемами раздела ЧФ между Украиной и Россией, и резко не увеличили свою боевую мощь? Ответов может быть много: от рассуждений о "самодостаточности и экономической несостоятельности" до утверждения "просто не успели". Однако главным аргументом все же будет то, что военные в этих странах рассуждают и теоретизируют без политики и политиков. Вывод напрашивается сам: зачем тратить баснословные средства на то, что не имеет реального, а не идеологического и политического смысла?

 А существует ли новый проект, новая альтернативная перспектива для Черноморского региона?

 Да, существует! И эта цель должна заключаться в поэтапном сокращении боевых кораблей в акватории Черного моря, ограничении их тоннажа и бортовых систем вооружения. В результате страны Черноморского региона получили бы значительные выгоды в виде снижения уровня военной угрозы, существенного сокращении затрат на содержание военных флотов, улучшения экологической ситуации в бассейне Черного моря, что в конечном итоге приведет к экономическому расцвету стран и территорий Черноморского бассейна.

 Кроме того, такое радикальное решение по демилитаризации Черного моря поставило бы все точки над «i» в долгом и безрезультатном споре между Украиной и Россией о судьбе Черноморского флота. И первую точку на пути снижения противостояния между Украиной и Россией должен поставить вывод ЧФ из Украины.

 В заключении можно добавить, что не только ЧФ стал для многих существом как бы одушевленным, живущим отдельно от нужд и проблем народа, передвигающимся или ремонтирующимся без экипажей и рабочих, но и "родная мать" Черноморского флота – геополитика для многих в Москве ожила и оторвалась от десятков и сотен миллионов мирных граждан в угоду тем, кто не желает расставаться с милитаризмом, реваншизмом, всего того, что им несет военную славу и большие звезды. А нам, "пушечно-геополитическому мясу" – страдания и бесперспективность.

Леонид Пилунский, заслуженный журналист Украины, депутат ВР АРК