Главное событие года в России для меня – это освобождение Ходорковского, просто потому что эпоха, с которой мы живем, началась с его ареста. Вот, до ареста мы жили в одной России, а после ареста в другой.
irsolo.ru
До ареста мы жили в России, у которой был шанс. У нее была масса проблем… Ну, у всего живого масса проблем. Это была как Россия 13-го года – там у нее тоже была масса проблем, но у той страны был шанс.
И символом этого шанса, этого развития, как ни странно, для меня еще до посадки был Ходорковский, потому что это был олигарх, который сначала заработал свой первый миллион как все, зубами и когтями, и не прозрачно, а потом стал думать о том, как сделать свою компанию прозрачной и сделать прозрачным государство не потому, что он такой хороший, а потому что это для него было выгодно. Это трансформация стационарного бандита… Ну, вот, приходит какой-нибудь Норманн и завоевывает Сицилию, грабит направо и налево. А потом он становится правителем Сицилии, у него изменяются задачи и он думает о благополучии тех, кого грабил, не потому что он такой хороший, а потому что у него теперь другая социальная позиция и он это понимает. Конечно, бывали завоеватели, которые это не понимали, и их сносила история.
И вот это был системный конфликт между Ходорковским и Путиным, потому что оказалось, что новой власти не нужна прозрачная компания и прозрачная страна, а нужна покорная страна. В общем-то, власть понимала себя, судя по всему, не как способ обеспечить равные правила игры на рынке, а как способ играть в свои ворота. Вот, не рынок, а иерархия. И Ходорковский, видимо, не рассчитал эффекта этого стратегического противоречия. Я думаю, что Ходорковский полагал, что Путин не посмеет уничтожить компанию Юкос, потому что это пресекало, с его точки зрения, развитие России, развитие рынка и экономики. А для новой власти вокруг нужны были не процветающие, а свои.
К сожалению, разбитое яйцо не склеишь. То есть то, что Ходорковский вышел, нас не возвращает в 2003-й год. Ну, вот эти 10 лет, которые прошли с момента посадки и до момента выхода, это хороший повод сравнить, что было тогда и что сейчас. И, на самом деле, конечно, это катастрофа. Та степень общественной деградации, которая произошла в России за 10 лет, кажется практически невероятной. Это прежде всего вымывание мозгов. Не было в 2003 году, что Россия – это страна, из которой уезжают люди. Сейчас это страна, в которой по разным данным то 30%, то 40%, то больше молодежи хочет уехать навсегда. И, естественно, когда я говорю «хочет уехать», это не значит, что они предпринимают какие-то шаги, а это, вот, означает их реальное отношение к ситуации в стране.
Сейчас Россия – это страна с первым местом в мире по абсолютной убыли населения, с первым местом в мире по потреблению наркотиков, по потреблению водки, по числу детей, брошенных родителями, по числу авиакатастроф. Это 161-е место в мире по продолжительности жизни, 175-е место в мире по уровню физической безопасности граждан и 182-е место в мире по условиям ведения бизнеса.
При этом примечательно, что эти вещи практически находятся за гранью официальной констатации и, там, за гранью тех тем, которые, например, обсуждает наш бешеный принтер. Вот то, что страна занимает первое место в мире по наркотикам или по авиакатастрофам, наша Госдума не обсуждает – они обсуждают геев, то есть навязывается стране совершенно безумная повестка дня. Ну, слушайте, ну вот если там госпоже Яровой или там Милонову не терпится, почему бы им не бороться с наркоманией? Или даже хотя бы почему им не делать те вещи, которые не являются, вроде бы, направленными против власти? Ну, я, скажем, много раз говорила о том, что одно существование ведомства под названием Ростехнадзор делает всяческий технический прогресс и всякую конкурентоспособность страны невозможной. Ну, понятно, что чиновники Ростехнадзора – ну, это же не Путин, да? Почему бы там не ограничить аппетиты Ростехнадзора, безумное антитехнологическое, которое творится в стране, да? Просто это не входит в повестку дня, потому что все чувствуют, в какую сторону идет тренд. А тренд идет в сторону создания популяции чиновников, которая зависит от государства и поэтому, естественно, будет поддерживать именно это государство, потому что ни при каком другом государстве менты не смогут получать реальные миллионные деньги и чиновники не смогут так кошмарить бизнес.
Тренд идет в сторону дальнейшей люмпенизации населения, которое тоже зависит от государства. Причем, чем меньше подачек получает люмпен, тем больше он любит альфа-самца. Это такой момент, который не прослеживается в демократиях, но довольно четко прослеживается в современных тоталитарных режимах.
И в течение 10 лет этот тренд шел всё время в одном направлении – вниз, вниз и вниз. И, наверное, первой ласточкой было, когда не посадили Навального и позволили ему участвовать в выборах. И даже тогда еще не казалось, что это тоже некий новый тренд. Но сейчас с освобождением Ходорковского, все-таки, ясно, что наряду с главной последовательностью деградации страны у нас появился некий второй тренд, некий новый статистический ряд, который, как я уже сказала, на самом деле, начался с неареста Навального. Но тогда еще трудно было разглядеть систему. Потому что тогда еще всё шло вниз, и, конечно, тогда еще всё достигло своего апофеоза в законе подлецов.
В прошлом году, когда, напоминаю, приняли не просто фантастический закон, а почему его приняли. Воры украли из российского бюджета деньги (из российского бюджета частные воры 700 миллионов долларов). И когда этих воров осмелились назвать на Западе, хотя их должны назвать наши органы, и внести в список Магнитского, то из обиды за этих воров наша власть постановила, фактически приговорила к смерти даже не несколько сотен, а несколько тысяч детей, то есть, там, со времени царя Ирода не было ничего подобного. За воров, которые крали из российского бюджета деньги, — сказала наша власть, — мы будем убивать своих собственных детей, как это делают палестинские террористы.
И вдруг ситуация немножко изменилась, появился глоток воздуха. Мне не кажется, что этот глоток воздуха только к Олимпиаде. Мне кажется, что, во-первых, действительно, Путин понял, что он подходит к красной черте, за которой в список Магнитского внесут уже не только тех, кто в нем сейчас состоит, но и очень многих других. И мне кажется, вот, освобождение Ходорковского – это еще такой, важный сигнал своим «Не зарывайтесь». Потому что одна из самых страшных черт существующей системы была та, что сейчас приходит любой подонок и тупица, и, вот, он знал, что если он знает самое мерзкое из того, что он может сделать, то ему будет только бонус, то ему никогда не скажут «Слушай, ну, ты хотел услужить власти. Ну, ты бы хотя бы это сделал приличней».
