Когда сообщили об очередном срыве гособоронзаказа, вспомнилась старая шутка. У верблюда спросили: «Почему у вас спина кривая?» Он ответил: «А что у меня прямое?» Проблемы оборонно-промышленного комплекса являются частным следствием общего устройства государства. В России еще ни разу за последние 20 лет гособоронзаказ не был исполнен. Все четыре программы вооружений были благополучно сорваны. И нет никаких сомнений в том, что будет сорвана и нынешняя.
Ситуация с российской оборонной промышленностью повторяет ситуацию с российскими Вооруженными силами. Какое-то время руководителям кажется, что надо просто увеличивать бюджет и рано или поздно дело пойдет на лад. Точно по такому принципу с 1999 года бюджет Минобороны увеличивали на 23-25% ежегодно безо всякого результата. Пока в конце концов не поняли, что это не работает. Что Минобороны представляет собой черную дыру, в которую сколько ни вложи — все исчезнет без какого-либо результата. Что нужна кардинальная структурная реформа (которая мучительно проходит в настоящее время).
Точно такую же дыру представляет собой то, что условно называется «оборонно-промышленным комплексом» Российской Федерации. Пока что ситуацию хотят улучшить, обещая закачать в ОПК 20 трлн рублей. Но и это не поможет.
В свое время под руководством Владимира Путина и предыдущего министра обороны Сергея Иванова были созданы несколько вертикально интегрированных структур, которые карикатурным образом повторяли собой советские оборонно-промышленные министерства. Я имею в виду Объединенную авиастроительную корпорацию, Объединенную судостроительную корпорацию, корпорацию «Тактическое ракетное вооружение», «Алмаз-Антей» и т. д., представляющие собой копии вертикально выстроенных структур советского времени — Министерства судостроения, Министерства авиастроения и прочих. Такие структуры скверно работали даже в условиях плановой экономики, а в условиях рынка не работают вовсе. Вот так механическим образом собрали в некий общий колхоз разные предприятия, руководствуясь только их причастностью к выпуску конкретной продукции. А экономическое состояние этих предприятий, их способность выпускать данную продукцию — все это осталось за пределами анализа.
Очень ясно описал такую ситуацию господин Чемезов, возглавляющий «Ростехнологии», самую большую из этих корпораций. Он яростно собирал — и собрал более 500 предприятий. Но когда их объединили, выяснилось, что 25% из них близки к банкротству. Что остается делать в такой ситуации? Получив деньги от Минобороны на производство какой-то конкретной продукции, вы направляете деньги не тому, кто должен производить эту продукцию, а всем понемножку, чтоб не умерли.
И это первая проблема российского ОПК — неправильная организация.
Из первой проблемы вытекает вторая. В Советском Союзе элементную базу для ОПК производили на гражданских предприятиях. Это не имело никакого отношения к рыночной экономике — это был тяжкий крест гражданских предприятий. За 1990-е годы вся эта цепочка производственной кооперации умерла естественным образом. Однако директора предприятий, на которых происходит конечная сборка самолетов и ракет, были заинтересованы в том, чтобы получить деньги из госбюджета. Они рвали на себе рубашки и кричали: «Вы только дайте нам деньги, и мы завалим вас современными вооружениями». В конце концов они эти деньги получили. Но в итоге были обречены производить элементную базу кустарным способом на заводах конечной сборки.
Меня совершенно потрясло интервью одного из руководителей «КнААПО» (Комсомольское-на-Амуре авиационное объединение), получившего замечательный заказ на несколько десятков истребителей, в котором он говорит: мы останавливаем сборку самолетов на год, мы этот год будем производить элементную базу. С точки зрения рынка — безумие.
Другие проблемы отрасли всем известны — устаревший донельзя производственный парк, возраст работников, превышающий 55-60 лет, отсутствие новых разработок. И все это структурные, не решенные и не решаемые в рамках нынешнего государственного устройства проблемы российского ВПК. Президенту можно сколько угодно кричать, обещать снять начальников, расстрелять кого-то — это все равно не будет работать.
И самое забавное, что 20-триллионную программу вооружений приняли, не приняв программу реструктуризации ОПК. Но еще не все потеряно. Кудрин аккуратно сверстал бюджет, там нет резкого увеличения финансирования производства вооружений. И моя надежда состоит в том, что эти деньги все-таки выделены не будут. Если же произойдет безумие и деньги дадут — они исчезнут без всякого следа.
Чтобы решить все эти проблемы, российская власть должна перестать быть сама собой, поскольку идея вертикально выстроенных, управляемых из Москвы структур, не имеющих конкуренции, монопольно определяющих цену, — это в известной степени копия существующей у нас структуры власти. Российские руководители воспроизвели ту систему, которая кажется им идеальной и которая абсолютно неэффективна в условиях рынка. И я не могу себе представить ситуацию, когда Владимир Путин скажет: «Извините, был не прав, наделал глупостей, которые стоили стране миллиарды долларов. Сейчас мы начинаем приватизацию оборонной промышленности, мы кардинально меняем систему управления, начинаем финансировать не промышленность, а конкретные проекты и не берем на себя ответственность за выживание тысячи предприятий».
